Самое свежее

Александр Росляков. Превратим невойну с Украиной в войну с борщевиком Сосновского! Алексей Рощин. Резиновый идиотизм Наши велосипедисты Аббас Галлямов. Казус Навального Боевые будни 2-й армии мира Александр Росляков. Машина беззакония

Александр Росляков. ОБИДА

  • Хотя шел дождик, комары за окном поселковой школы все равно летали, снуя меж дождевыми каплями и отважно бросаясь на стекло, чтобы проникнуть сюда, к людям, за нужной им капелькой крови.

    В третьем классе тянулся нескончаемой глистой урок географии.

    – В средней полосе преобладают степи и лесостепи, почва подзолистая, суглинистая, – бубнила заунывным голосом учительница.

    Мишка Новиков сидел у окна – и вот уж ни за что бы не поверил, что средняя полоса – это и есть то, что он сейчас видит: дальний темный лес в сырой дымке, поле за околицей и комариный дождик… А еще ближе, в самом школьном дворе, мелкая девчонка в плаще с капюшоном играла в классики осколком кирпича. Расчерченные мелом квадраты уже почти стерлись с мокрого асфальта, но она с упорством комара продолжала толкать ногой свой камешек. Рядом торчала другая, совсем кнопка – и, подражая первой, подпрыгивала вместе с ней. Мишка жгуче завидовал обеим…

    – Новиков, не вертись! Второй раз обращаю на тебя внимание!..

    Но голова его помимо воли поворачивалась туда, где шла какая-то хоть жизнь.

    – Так, Новиков, встать! Пересесть за первую парту!

    Мишка подобрал свои вещички и пересел. Когда обернулся назад, его давнишний враг – очкастая Попова – злорадно скорчила ему рожу и высунула свой длинный язык. И он сразу вспомнил, что сегодня обязательно решил дать ей по голове – за то что она дразнилась на каждой перемене:

    – Новиков – пьяница! Отец под забором валяется! – И всегда еще подгадывала так, чтобы рядом был кто-то из учителей.

    Мишка стал сладко предвкушать свою месть – но тут же ощутил внутри какой-то холодок тревоги. Он уже знал по опыту, что когда задумаешь что-то такое, потом обязательно влетит. В школе надо было «вести себя» и «держаться»; он так и старался; но потом, всегда неожиданно для себя, «обрывался». И хоть чутье порой подсказывало будущую неприятность, уйти от нее не удавалось нипочем.

    Наконец урок закончился. Теперь учительница заставляла положить руки на парты и сидеть смирно. Кто сидел смирней, освобождался раньше – а непоседам грозил срок от звонка до звонка. И Мишка с тоской подумал, что его не скоро выпустят, раз уж пересадили на уроке. Но вдруг вспомнил совет дружка: надо смотреть ей прямо на ноги, под стол, тогда сразу отпустит. Он подумал, куда лучше смотреть: на коленки или на туфли? И стал смотреть на коленки, потому что туфли были больно старые и безобразные, еще протертые с боков мозольной косточкой.

    Но ему и тут не повезло. Учительница, почти не глядя на класс, что-то писала в своем журнале и отпускала наобум: сперва тихонь-девчонок, потом остальных… Один раз недружелюбно зыркнула на него поверх своих очков – и только машинально одернула на коленях юбку…

    Когда Мишка выбежал во двор, дождь уже кончился. Попова с ее подружками прогнали мелюзгу от тех классиков и заново чертили их своим карманным мелом. Как только Мишка показался, она закричала:

    – Новиков – пьяница! Отец – алкаш!

    Учителей как раз не было видно, Мишка подскочил к ней и, как и замышлял, шлепнул ее по башке портфелем. Но она, к его удивлению, в ответ не погналась за ним, а жалко скуксилась и зарыдала, он аж растерялся:

    – Не будешь обзываться!

    В ее лице мелькнуло неподдельное, еще пуще озадачившее Мишку горе – и она пошла к школьному крыльцу, стараясь погромче, напоказ заливаться своим плачем. И его прежняя смутная тревога превратилась в твердую уверенность, что опять нарвался.

    И точно: вечером после продленки к его дому прибежала Танька Жичкина, подружка Поповой, и закричала радостно через забор:

    – Дядя Коль, вас в школу вызывают! Мишка Попову избил!

    – Как?

    – Портфелем по голове. И очки ей разбил!

    Про очки было наглой ложью, Мишка подскочил к забору, чтобы сказать это – но встретившись с хмельным взглядом отца, проглотил язык.

    – Ты за что ее?.. Ну?.. Тебя спрашивают!

    – Ни за что…

    – Девок бить, сученыш!

    В тот же миг в Мишкиных глазах сверкнул огонь, он упал на землю от отцовского удара, но сразу вскочил и даже не заплакал. Хотя плакать ужасно хотелось – не столько даже от боли, сколько от обиды, от Танькиной радости, от тяжелой гари, которой дышал отец, от его мутных и несправедливых глаз.

    Мишка развернулся и хотел было пойти через задний двор куда глаза глядят, но вспомнил, как уже однажды ходил туда – за что влетело еще больше. Поэтому забился в дальний угол огорода и сидел там, пока отец еще с четверть часа скандалил с матерью, вышедшей из дома на шум во дворе.

    Но довольно скоро обида его прошла. Главное, наказание уже было позади, отец никогда долго ничего не помнил, а в школу, Мишка точно знал, он не пойдет – о чем тот и сказал за ужином:

    – Ага, разбежался! Им за что деньги платят? Пусть и учат!..

    Назавтра Мишка даже чувствовал себя слегка героем, показывая дружкам по пути в школу свой небольшой фингал под глазом. А когда встретился в классе с Поповой, презрительно бросил ей:

    – Ябеда!

    – Ага, получил в глазик!

    – Я тебе очков не разбивал!

    – Это чтоб тебе больше досталось!..

    Вошла учительница, все кинулись к своим партам и замерли у них по стойке смирно. Удостоверившись в общем смирении, она скомандовала:

    – Садитесь.

    Мишка, садясь за свою парту, думал, что для него вся давешняя передряга уже кончилась. Но он жестоко ошибался.

    – Вчера Новиков после уроков избил Попову и разбил ей очки…

    – Я ей очков не разбивал! Зачем вы врете, если тоже ходите в очках!

    – Так, ты еще хамить педагогу? Будем воспитывать таких драчунов, если их дома не воспитывают. А ну выйди к доске!

    Мишка, еще не представляя, в чем будет заключаться это воспитание, вышел.

    – И ты, Попова, выйди.

    Та тоже вышла.

    – Теперь извинись перед девочкой.

    Мишка, залившись до ушей пунцом, молчал.

    – Так, за отцом посылать? Я ведь сейчас не Жичкину, а участкового за ним пошлю!

    Не страх очередной отцовской плюхи, но ужас от того, что вдруг сюда и впрямь притащат пьяного отца, заставил Мишку пробормотать:

    – Извини.

    – Не так. Скажи: «Извини пожалуйста».

    – Извини пожалуйста.

    – А теперь ты, Попова, ударь его.

    Мишка не ожидал совсем такого поворота, поэтому не успел ни отскочить, ни защитить свое лицо руками. А Попова, вмиг сообразив, что может сейчас безнаказанно с ним расквитаться, с размаху влепила ему звонкую пощечину. Весь класс дружно заржал.

    А Мишка стоял, оцепенев от оглушительной обиды и стыда, и по его щеке катилась жидкая, горючая слеза…

10

Комментарии

5 комментариев
  • Татьяна Пушкарева
    Татьяна Пушкарева1 июля 2015 г.+3
    Потом из такого Мишки наверняка вырастет криминальная гроза родного поселка и окрестных мест, и он будет мстить, мстить, мстить… Поскольку ничего другого для таких сроду обиженных душ у нас не изобретено.
  • Александр Майданюк
    Александр Майданюк1 июля 2015 г.-1+5
    Просто и хорошо написано о сложных человеческих чувствах и их первых детских проявлениях. К сожалению, наш мир несправедлив по определению... например, в благополучной Канаде растет количество самоубийств среди школьников, которые не могут пережить издевательства и унижения сверстников (здесь это называется буллинг). Надо заметить что общество и государство пытается перебороть это как может, но успехи небольшие пока, поскольку в основе этого печального явления лежит природное человеческое желание доминировать и подчинять себе подобных...
  • Наталья Румарчук
    Наталья Румарчук2 июля 2015 г.+2
    В рассказе есть точная деталь: потому что туфли учительницы «были больно старые и безобразные, еще протертые с боков мозольной косточкой». Власть опустила сельскую учительницу – а она в ответ опускает учеников, так как больше мстить ей некому!
  • Владимир  Криворучко
    Владимир Криворучко3 июля 2015 г.+1
    Вырастет из Мишки "криминальная гроза"—это ещё как получится.А вот из учительницы выросла настоящая дура,которой до "педагога",как она себя обозвала,никогда не дойти.Таких "педагогов" к детям и на пушечный выстрел нельзя подпускать.Такие "педагоги" есть.В 60-е годы(в самом начале) я такую знал. Очень понравилось описание двух девчушек,которые пытались играть в "классики".Замечательное описание. Кстати,и "для таких сроду обиженных душ",и для других охаиваемая либерастами Советская власть "изобрела"(как тут применили этот термин),но я бы сказал—разработала,обдумав,программу воспитания детей-сирот—СУВОРОВСКИЕ УЧИЛИЩА.Для мальчишек,конечно.Это не те суворовские(2 годочка),что ныне,и не та пародия на какие-то,там,кадетские корпуса,что были ранее,сейчас...Тогда были настоящие учебные заведения,в которых были замечательные педагоги и профессионалы.Само собой,что и там встречались уроды.Но
  • Владимир  Криворучко
    Владимир Криворучко3 июля 2015 г.+2
    их как-то быстро "уходили".А.Росляков—человек с тонкой душевной организацией,неравнодушный и с болью воспринимающий несправедливость.Я не писатель и не публицист,я—просто военный пенсионер.и мне очень понравилась эта "заметка",что ли.очень понравилась.Скажу,что у нас,в России,надо сделать национальной идеей—ИДЕЮ СПРАВЕДЛИВОСТИ.Людям будет полегче жить,думаю.Но....Да нет,вряд ли на это пойдёт олигархоз.Не разрешат.