Новости партнеров

Самое свежее

Александр Росляков. «Этот народ легче убить, чем прокормить!» И власть пошла легким путем Экстраполяция. Патриотам на заметку Андрей Нальгин. О коренной разнице между российским мужчиной и росгвардейцем Петр Иванов. Почему мечта о хорошем царе и политике – ущербна в корне Кирилл Рогов. Гений поражения: Горбачев сегодня Эль Мюрид. Приговор Саркози – и приговор России
Загрузка...

Александр Росляков. 28 омоновцев. Страшная быль

  • Только росгвардеец занес над своей головой дубинку, чтобы отоварить тетку, обозвавшую его дрянью продажной и защитником кровососов, как его рука вдруг окаменела. Двое товарищей, завидев это, бросились на помощь, дабы тетка не ушла от должной кары – но и их руки с орудиями их труда застыли точно в таком же положении.

    Это заметил своим наторелым глазом командир ОМОНа городка, в котором было дело. И из-за спин бойцов, откуда отдавал команды, двинул на выручку той троице, пытавшейся изо всех сил опустить их руки с дубинками на голову сверлившей их глазами тетки.

    – Что, бойцы, не можем простой номер отработать – или опознали в ней мать машу? – и сам заржав своей шутке, он хотел подать нужный пример. Но и его постигла та же чертовщина...

    Следом все остальные из 28 омоновцев, действовавших на разгоне вдвое меньшего числом митинга в центре городка, показали, что чувства локтя у них более, чем мозга. И замерли в дубинном замахе эдакой скульптурной группой, отдаленно напоминающей картину Брюллова «Последний день Помпеи». Испуганные сей невидалью протестанты поспешили прочь, последней ушла злая тетка, процедив в сторону помпейцев: «А бог-то есть!»

    Слава богу, водители двух автобусов, привезших бойцов, по зимнему времени оставались, дабы не глушить моторы, на своих местах. Они-то кое-как и помогли, избавив коллег от дубинок, впихнуть их с поднятыми вверх руками в автобусы, дабы увезти в расположение. Туда был срочно вызван старый фельдшер Максимыч, и лечивший весь городок после закрытия в нем последнего стационара (одновременно на больницу и ОМОН денег не хватало, и выбран был ОМОН).

    Он осмотрел бойцов и поставил им наощупь диагноз: мышечный спазм их-за неустановленной причины. Что-то вколол – и руки у всех, под вздох огромного облегчения, опустились. Командир отправил распереживавшийся личный состав по домам, велев всем завтра к 8 утра быть как штыки, чтобы ехать доделывать недоделанную в этот день работу.

    Только назавтра никто кроме двух водителей на базу не явился. Ибо случилась вещь ужасная. Бойцы, как и их командир, хорошо приняли на грудь пайковой «Путинки» – и полностью отрясши с себя остатки былого ужаса, завалились спать. А во сне руки у всех непроизвольно вытянулись во вчерашнее положение: кто спали с женами, насмерть их перепугали; кто в одиночестве – чуть не попадали с кроватей, упираясь руками в стены в изголовье.

    Максимыча подняли среди ночи – и он установил у всех паталогические наросты в районе плеч и локтей, не поддающиеся устранению иначе как вместе с конечностью. И самым страшным в его приговоре было, что при нынешнем упадке медицины это не лечится ни в области, ни в самой Москве. В сглаз он как корифей еще советской рациональной выучки не верил, хотя и допускал, что в нынешнее, вконец съехавшее с панталыку время, когда народ стали лечить вместо лекарств дубинами – возможно все.

    Командир, пробравшись кое-как в свой кабинет на базе, связался с областью и доложил начальству все как есть. Сперва был обвинен в злом пьянстве, но когда с набранной левой рукой мобилы показал себя во всей красе как образец и остальных 28-и – начальство проглотило попросту язык. И после страшно долгой паузы, за которую новоявленный калека чуть не сдох, объявило свое бесповоротное решение. На хрен исчезнуть с глаз долой, из городка со своим идиотским недугом даже не высовываться, дабы не марать мундир службы, выходящей на все более первое место в государстве. Само пройдет – и ладно, ну а нет – сидеть по домам до выхода на пенсию.

    – А недовольных кто тогда будет разгонять?

    – Ну, это не твоего ума вопрос, пришлем других, кадров хватает...

    Но все недовольные в том городке, страшно напуганные видом тех 28 омоновцев и их дядьки-командира, нет-нет появлявшихся на людях по той или иной нужде, и сами повели себя тише воды, ниже травы.

    А одинокая тетка, искалечившая зараз 29 человек, пришедшая на митинг из-за отключенного ей посреди зимы тепла, куда-то вскорости исчезла. То ли эти пионеры, как народ прозвал их за характерно задранные верх десницы, отомстили, то ли сама, ведьма, сгинула, то ли эмигрировала, сволочь, в теплые края.

    Да, митинговать там люди прекратили. Но надолго ли? Ведь отключать тепло среди зимы в том городке не перестали все равно...

19