Новости партнеров

Самое свежее

Ася Резницкая. Предпринимательство по-американски Александр Росляков. А за изготовление коктейля лжи в масштабах государства? Сергей Мардан. Гори Якутия огнем, зато Анталию спасём! Микроскопические Путины. Политические анекдоты Владимир Поляков. На это всё смотрю сквозь пальцы... Двустишия Эль Мюрид. Подводная вода и полное собрание обещаний
Загрузка...

МАДАМ ФЕМИДА, ОТРЕГУЛИРУЙТЕ ВЕСЫ!

  • МАДАМ ФЕМИДА, ОТРЕГУЛИРУЙТЕ ВЕСЫ!

     Уж сколько раз твердили миру, что  лишь здоровая конкуренция в политике, экономике ,культуре и обеспечивает людям нормальную жизнь. Ибо лучшее из худшего не есть хорошее.

    Но, странное дело, прекрасно образованные и безупречно воспитанные люди используют любую возможность для «зачистки» своих оппонентов. Якобы по причине их склонности к «экстремизму»...

    Что дает  людям вроде Ходорковского и его организации  поводы для   пропагандистской «помощи  политзаключенным» из тех средств, что в разное время были украдены в России..

    28 января в московском бизнес-центре «Олимпик» Межрегиональное бюро судебных экспертиз имени Сикорского собирает адвокатов, политологов, экспертов-лингвистов на конференцию «Практики применения Закона «О противодействии экстремизму»

    Судя по собранным тезисам выступлений Закону, скорее всего,  дружно поставят неутешительный «диагноз» - «Правовая неопределенность». И даже заявят, что он имеет к праву  примерно такое  же отношение, как бейсбольная бита.

    Ведь используя  порожденные им типовые судебные клише,  легко признать экстремистским даже «Государственный Гимн Российской Федерации».

    Логика эксперта может быть примерно такой.: «…В исследуемом тексте превозносится некое сообщество, наделяемое исключительно положительными характеристиками, имеющее исторически обусловленные притязания на участие в управлении страной и особые права на её природные ресурсы…Упоминаемое сообщество, наделяемое могучей и великой славой в контексте произведения  следует отнести к так называемому русскому народу..Тем самым унижается достоинство других коренных и новоявленных народов, включая мигрантов, составляющих становой хребет российской экономики».

    Мало того, что до сих пор не дано внятного определения явлению, породившему Закон (не прописаны его признаки, которые исключали бы толкование понятия в зависимости от настроения правоприменителя!), ещё и никак не прописаны взаимоотношения Закона с ГПК и УПК.

    В результате открывается  широчайший простор его использованию в целях, противоположных тем, что в нем  якобы декларируются.

    В результате законопослушные граждане вынуждены искать  другие правовые механизмы для борьбы с проявлениями крайних взглядов. Ибо Закон в его нынешнем виде вызвал к жизни абсурдные по правовой сути и тревожные по характеру, иски к текстам основополагающих религиозных учений, к шедеврам мировой и отечественной литературы.

    В связи с принятием Федерального Закона «О противодействии экстремистской деятельности»  к экстремизму было отнесено возбуждение расовой, национальной или религиозной розни, а также социальной розни, связанной с насилием или призывами к насилию. При этом наличие насилия или угрозы его применения являлось фактом, который было необходимо установить в судебном порядке. Иными словами, нет насилия - нет экстремизма.

    27.07.2006  в Закон  были внесены существенные изменения, предоставившие правоприменителям признавать экстремизмом любые вышеуказанные действия, вне зависимости от того, добровольный либо насильственный характер они имели.

    Одновременно с этим экстремизмом стало признаваться публичное оправдание терроризма (в какой-либо форме), пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии. Таким образом, высказывания: «Я православный христианин!» или «Я убежденный холостяк и считаю, что это правильно!» могли быть признаны экстремистскими. Ведь в первом высказывании можно усмотреть пропаганду превосходства по религиозной принадлежности, а во втором – по социальной. Каждый из нас хотя бы раз в жизни говорил что-то подобное, каждый второй – писал, каждый третий – публиковал свои записи либо озвучивал их публично.

    Удивительным образом приведенная трактовка экстремизма «вплелась» в законодательную канву демократического и правового государства, в то время как положения Конституции Российской Федерации, имеющей высшую юридическую силу на всей территории России, предоставляют право каждому на свободный выбор своего воспитания, обучения и творчества, гарантируют свободу мысли и слова, запрещают цензуру. Декларируется, что никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них. Вместе с тем Закон об экстремизме устанавливает запрет на пропаганду таких мнений и убеждений.

    Необходимо отметить, что термин «пропаганда» в дословном переводе с латинского языка означает «подлежащее распространению». Так возможно ли выражать, не распространяя? И где грань между гарантированным Конституцией правом каждого на свои убеждения и объективной стороной уголовно наказуемого деяния?

    Экстремизм, направленный на насильственное изменение основ конституционного строя, угрожающий целостности Российской Федерации, а также нарушающий права и свободы человека и гражданина, безусловно, обладает чрезвычайной общественной опасностью. В связи с чем противодействие экстремизму требует детального правового урегулирования.

    Между тем российская законодательная власть до настоящего времени не смогла выделить характерные признаки этого явления и, соответственно, дать ему определение с правовой точки зрения. Таким образом, в российском законодательстве, увы, отсутствует правовая основа для создания системы противодействия экстремизму и для её эффективного использования.

    Неопределенность признаков экстремизма позволяет правоприменителям использовать имеющиеся нормы, направленные (по замыслу законодателя) на противодействие экстремистской деятельности, для подавления любого инакомыслия. В условиях принципиальной неопределённости по поводу правовой природы явления, такие тенденции нарастают.

    Что подтверждается судебной практикой.

    В то же время, в имеющемся правовом поле практика злоупотреблений и неправильных применений норм о противодействии экстремистской деятельности не может быть не только преодолена, но и даже сколько-нибудь уменьшена.

    Отсутствие правового определения явления экстремизма создаёт условия, при которых невозможно встраивание норм о противодействии экстремистской деятельности в принятую в России континентальную систему права. Такое положение не позволяет чётко определить и разделить механизмы – гражданско-правовые, административные, уголовные, подлежащие применению для борьбы с различными проявлениями экстремистской деятельности.

    Вместе с тем последнее слово в каждом деле об экстремизме предоставлено судебной власти, а точнее судьям районных судов. При этом, как показывает судебная практика, заключение эксперта становится едва ли не ключевым источником информации, на основе которого суды разграничивают экстремизм преступный от непреступного, либо определяют уровень или меру толерантности, терпимости, социальной напряженности и агрессивности различных социальных групп, которых по своему духу закон защищает.

    Проведенная конференция показала, что установленные законом определения «экстремистской деятельности» и «экстремистских материалов» являются рамочными и нуждаются в конкретизации. Размытость формулировок основных положений закона позволяет расширительно толковать понятие «экстремизм», что может повлечь за собой негласное разрешение цензуры и узаконение борьбы с инакомыслием.

    Одновременно с этим допущенная законодателем неопределенность предоставляет правоприменителю неограниченную свободу, которая создает благоприятные условия для судебного произвола. Иными словами, при наличии желания, сознательно либо ошибочно, правоприменитель легко может трактовать как экстремистские любые проявления социальной критики, то есть conditio sine qua non1 (Условие, без которого не может существовать!) современное демократическое государство.

    С разной степенью энтузиазма все сегодняшние высказывания на тему экстремизма, так или иначе, а приводят нас к острейшему вопросу о  допустимости и возможности  добровольной сертификации печатных изданий авторами и  издательствами, что могло бы исключить «вольные трактованные» претензии со стороны правоприменителя, не отнимать времени у судей и следователей, которые и так чрезмерно загружены.

    Между тем вид, в котором публикуется список экстремистской литературы на сайте Минюста по мнению многих  несет сам в себе опасность рекламы данной литературы, и может вызывать нездоровый интерес у части населения уже самими своими названиями, по сути, носящими  оскорбительный характер.

    .

0