Новости партнеров

Самое свежее

Нина Останина о повышении пенсионного возраста до 70-ти лет. Дмитрий Ольшанский. Как будет выглядеть эпоха Путина после ухода Путина: кошмаром или благом? Законен ли закон о разгоне митингов? Почему увеличить зарплаты в России невозможно? Власть и вранье – две вещи нераздельные, но во всем должна быть мера! Уехал цирк, а выборы остались!
Загрузка...

Демократия – это не сталинская вседозволенность! С демократией не шутят!

  • Салтыковы-Щедрины

    Нам поласковей нужны

    И такие Гоголи,

    Чтобы нас не трогали!

    Эта шутка времен культа личности тогда по преимуществу и была шуткой. Крупных сатириков и фельетонистов в стране хватало: Булгаков, Зощенко, Ильф, Петров, Маяковский, Катаев, – и это только классики жанра. Сталин, основав в 30-е годы писательский поселок Переделкино, в числе первых вселил в его особняки, поныне будоражащие нашу знать, Ильфа, Петрова, Пастернака. Поскольку, очевидно, полагал, что без жесткой сатиры и высокой поэзии, очищающих с разных сторон от скверны жизни, построить великую державу и отбить ее врагов нельзя.

    При сокрушении этой державы в порядке «подавляющей демократии», наступившей на нас в 91-м, был истреблен сам сатирический жанр – заодно и поэтический. Популярнейший когда-то журнал «Крокодил», киножурнал «Фитиль» – былые очаги нашей сатиры – ушли на свалку истории. Сменившая их передача «Куклы» Шендеровича, где злободневный юмор был уже пожиже, тоже скоро приказала долго жить. И тот стишок, с которого я начал, из шуточного превратился в самый жизненный.

    Свято место смеха, нужного всегда как некий выпускной клапан, заняли «Кривое зеркало», Камеди клаб, Уральские пельмени и прочие скетчи на бытовую или половую тему. И никакие смельчаки, срывающие аплодисменты непечатным словом, уже не смеют посягнуть на коренное, социальное: тут же вылетишь с телеэкрана. Даже последний из сатирических могикан Задорнов бросил писать ту яркую сатиру, которой блистал при СССР, а ушлый Ширвиндт, руководитель Театра сатиры, объявил: «Сатира – противное слово, не люблю его».

    Можно подумать, что яркие сатирики нынче вовсе вымерли – но это не так. Они мелькают там и сям, но им уже негде печататься и выступать; из государственных людей, Героев Труда текущий курс смел их в отбросы общества. Сталин в свое время лично трудоустраивал «антисоветчика» Булгакова, ценя в нем одаренного «супротивщика», который может быть ценней сотни тупых «потатчиков». Пример сегодняшнего отношения к «супротивщикам» – Евгений Лукин, дерзкий поэт-сатирик, кстати и лучший на сегодня лирик, живущий в Волгограде. Вот пара из его коротких сатир, бьющих в самую сердцевину нашего кривого бытия:

     

    На исходе века

    Взял и ниспроверг

    Злого человека

    Добрый человек.

    Из гранатомета

    Шлеп его, козла!..

    Стало быть, добро-то

    Посильнее зла!

     

    Сменили строй как имя-отчество,

    А изменились ненамного:

    Вчера – обожествляли общество,

    Теперь – обобществляем Бога.

     

    Силой своего радиоактивного таланта он прошил свинцовые заслоны, которые воздвигли современные «Свободы, Гения и Славы палачи»; стал через Интернет известен и любим в стране. Но не только не получил за это хоть какой-то символический скворечник – местные власти в пике нашей демократии еще изъяли у него компьютер под надуманным предлогом. Мол демократия – это тебе не сталинская вседозволенность! С демократией не шутят!

    Но и это еще не самая беда. Настоящий поэт пишет не для денег, дачек или орденов – Лукин сказал об этом так:

     

    Тот – ради славы, тот – в избытке мужества,

    Иной – в угоду звонкому грошу,

    А я который год пишу от ужаса,

    Что больше ничего не напишу.

     

    Но он поскромничал. Поэт, и лирический, и сатирический, пишет конечно, для своего народа, внося этим свой лепт в общий котел.

    Беда, что сам народ, затюканный «при демократии», когда Жванецкий с Шендеровичем топтали его с характерным хохотком и холодком, затаил обиду ко всему этому юмору. А заодно и ко всем упрекам в свой адрес, звучавшим с негодным конъюнктурным перегибом – не с тем, чтобы вразумить, а чтобы еще пуще опустить. И когда наш патриотизм, объявленный ранее «красно-коричневым», почти преступным, стал после Крыма брать реванш, это привело, по закону маятника, к другому перегибу. Установка власти насчет больше не нужных нам сатириков и всяких «неуправляемых» лириков соединилась с недалеким мнением побитого народа, что все, кто критикуют нас – враги. Любой посмеявшийся над нашими родовыми или свежеприобретенными пороками – русофоб.

    И эта дурь, вроде имеющая целью возродить национальные основы, на самом деле гробит их не меньше, чем повальная хула. Убогий некритический патриотизм, не признающий никаких сатир, делает из нас какой-то периферийный, местечковый народец, не способный к самоиронии и самоисправлению. И в этом плане мы все больше напоминаем упертую в свою непогрешимость Украину – которую при всем нашем материальном перевесе не можем морально победить.

    Так же, как и она, пустившаяся исправлять свою историю, мы стали исправлять свое культурное наследие. Вслед за презрением к сатире современной – мол хватит, накритиковались! – у нас пошла волна против русской классической сатиры. Сказка Пушкина «О попе и его работнике Балде» показалась нашим самым ярым православным патриотам подрывной; его «Гавриилиада» – вообще недопустимой. Сатирическая «История России от Гостомысла до Тимашева» Алексея Толстого – русофобским сочинением.

    Дальше на очереди стоят «Ревизор» и «Мертвые души» Гоголя, где все герои отрицательные; «История одного города» Щедрина, где тоже одна русофобия. Лермонтов с его «Прощай, немытая Россия», Чехов с «Палатой № 6», Бунин с «Деревней», где «простые русские люди» походя насилуют и убивают – и так далее. Лев Толстой, про́клятый Церковью за его безбожные писанья – само собой.

    После такой чистки, отсекающей от нашего культурного ствола всю крону, останется всего один классик, не допускавший «оскорбительных плевков» в адрес государства Российского – Тургенев. Но он был, как и Гоголь, эмигрантом – значит, и его, как дурную траву, надо с поля вон. Чем тогда станет наш культурный ствол? Голой дубиной для битья в тупой национальный барабан?

    Все это, повторюсь – реакция на поношения со стороны той мировой и внутренней демократической колонны, желающей только смерти нашей. Но как отличить порядочную критику и сатиру от гнусного поклепа?

    Да, если прочесть глазами олуха те два шедевра Гоголя, в которых нет ни одного приличного героя, одни «свиные рыла», может сдаться, что этот хохол – страшный русофоб. Но мы же еще в школе проходили, что главный герой «Мертвых душ» – Россия, любовь к которой неизъяснимо бьет из каждого гоголевского слова. Сказочная птица-тройка – расписанная так, что дух захватывает и откуда ни возьмись берется вера, что можно одолеть всю выписанную рядом и предельно узнаваемую сволочь!

    И словно провидя будущие перегибы в сторону топорного патриотизма, Гоголь в тех же «Мертвых душах» говорит: «Не признаёт современный суд, что много нужно глубины душевной, дабы озарить картину, взятую из презренной жизни, и возвести ее в перл созданья; что высокий восторженный смех достоин стать рядом с высоким лирическим движеньем и что целая пропасть между ним и кривляньем балаганного скомороха!»

    Так вот, сатира – это то, пусть даже самое нелицеприятное, что наделено «глубиной душевной», ощутимой и у Маяковского в его «Клопе» и «Бане», и у Булгакова, и у Лукина. Все, что без этой глубины – поклеп.

    И под таким углом не так трудно отделить полезные критические зерна от поносных плевел – как воспитательную плюху родного отца, необходимую как хлеб ребенку, от злой затрещины чужого дяди. И сам ребенок, чуя кровную любовь в отеческой руке, всегда в итоге поймет и оценит это «ручное приложение». Как я бесконечно благодарен моему покойному отцу за то, что он когда-то именно там, где надо, съездил мне пару раз как следует по морде – чем увел меня от неизбежных в глупой юности пороков.

    Поэтому нечего душить душевную сатиру, ибо очистительный смех над собой, а не смешки над глупым или непечатным словом – достояние самых культурных и широких наций. А без такой необходимой широты мы выпадем в культурную окраину, где уже не будет места ни Пушкину, ни Гоголю, ни Щедрину, ни даже новым Задорновым, не в обиду старому будь сказано. И никогда своих врагов, больше всего сидящих, как подкожные полипы, в нас самих, не победим.

     

    Александр Росляков

6

Комментарии

7 комментариев
  • Денис Грачев
    Денис Грачев31 января 2015 г.+3
    Да, научи дурака Богу или патриотизму молиться, он и себе, и остальным лоб расшибет. Как раз бредовые тирады наших безмозглых диванных патриотов – один из главных козырей на Украине против нас.
  • Наталья Румарчук
    Наталья Румарчук31 января 2015 г.+2
    Ширвиндт – вообще-то руководитель Театра сатиры. Странно слышать из его уст такие слова о сатире.
    • Татьяна Пушкарева
      Татьяна Пушкарева31 января 2015 г.+2
      Если партия сказала «надо» – Ширвиндт ответит все что угодно. А Лукин – настоящий поэт. Хочется верить, что он живет в гармонии с собой и не испытывает горестей от ненавидящих его чинуш. Хотя скорей всего, как всякий живой человек, испытывает…
  • Олег Кизим
    Олег Кизим31 января 2015 г.
    Говорят, когда Сталин прочел издевательскую над Христом поэму Демьяна Бедного, сделал ему строгий выговор: «Не трогай, дурак, того, чего не понимаешь!»
  • Юрий Комаров
    Юрий Комаров2 февраля 2015 г.+2
    В трудные 30-е, когда в стране считали каждую копейку на индустриализацию, закупку станков для производства танков и самолетов, Сталин зарядил этот писательский городок на 50 двухэтажных дач по немецким чертежам, с высшим комфортом. Среди первых поселенцев там были Серафимович, Эренбург, Кассиль, Федин, Бабель и Пильняк, двое последних – явные антисоветчики. Но Сталин ценил в них прежде всего литераторов, способных одушевлять народ…
  • Андрей Довгай
    Андрей Довгай7 февраля 2015 г.
    Достаточно одного абзаца,вот Довлатов...состоялся как писатель там,умница...состоялись БЫ Булгаков и Набоков.. то время и в том месте...наверно Мастер смог бы перевернуть прозу...
  • ЮРИЙ БЫСТРОВ
    ЮРИЙ БЫСТРОВ8 февраля 2015 г.+1
    Прекрасный краткостью и обоснованностью мысли, обзор.