Новости партнеров

Самое свежее

Николай Травкин. Лекарство от авторитаризма Александр Гутин. Святое избавление Александр Росляков. Почему дело палача из ФСИН не доберется до суда Что мы Гекубе, что нам Гекуба, когда дело - труба Эль Мюрид. Наконец-то Россия – мировой лидер! По смертности населения Портрет Навального работы тюремных психологов
Загрузка...

Александр Росляков. Реанимация в стиле гестапо: деньги вложили в медоборудование, не в людей…

  • Недавно в силу некой хвори я на неделю с лишним угодил в московскую больницу №52, поразившую меня высочайшим уровнем технического оснащения на фоне явного упадка персонала, особенно низшего звена.

    В моем отделении пациент, даже не  самый тяжкий, сперва попадал, как в чистилище, в реанимацию, где его лишали мобильного телефона, то есть всякой связи с внешним миром – после чего наступало настоящее гестапо. Со мной рядом лежал еле живой мужик, который то и дело порывался встать, поскольку у него что-то не ладилось с катетером – и его в наказание намертво привязали к койке ремнями. Возможно, он был и не прав – но это же тяжело больной, ему надо помочь, а не обрекать его на невыносимую муку с мстительным присловьем: «Другой раз будешь знать, как дурить»!

    В реанимации без умолку пикал датчик от какого-то прибора, что в ночной тиши превращалось в пытку звуком. Мне объяснили, что это индикатор для врача – но врач сидел всю ночь у себя в комнате, а датчик пикал здесь, не давая тем, кто в сознании, сомкнуть глаз. Когда я стал пререкаться с медсестрой на этот счет, она мне, не чинясь, сказала:

    – А ты что, спать сюда приехал?

    – А что я сюда приехал?

    – Болеть! Вот и болей! Я три часа в электричке на работу добираюсь, за гроши тут с вами вожусь, а вы как баре отдыхать хотите?

    Не  скажу, что все низшее звено там держалось такой линии – но значительная его часть, которая при выполнении своих обязанностей старалась доставить пациентам максимум неудобств. Например в моей уже послереанимационной палате был бездвижный больной, к которому следовало подходить несколько раз за ночь. Сестры тогда включали полный свет и так стучали разными предметами, чтобы все остальные обязательно проснулись… Когда я утром посетовал на это, одна сестра метнула в меня тарелку с кашей, тарелка упала на пол, каша растеклась, а ложка потерялась, и меня еще обвинили в краже столовых ложек, устроив показательный шмон в моей тумбочке…

    При этом, повторяю, оборудование все с иголочки – от кроватей с переменным профилем и электроприводом до гигантских капсул, куда человек влазит целиком для получения каких-то сокровенных данных… Несколько лет назад, как я узнал, тут было закуплено импортного добра на астрономические суммы: цена самой дешевой кровати – 90 тыс. руб. Никаких данных о том, что во главу угла при этом ставился откат, у меня нет, но факт налицо: на супертехнику, дающую возможность лихо откатить, не поскупились, а медсестер набрали явно по остаточному принципу: числом поболее, ценою подешевле.

    Зачем вообще все эти нянечки и сестры, откровенно ненавидящие род людской, пошли на эту работу, связанную именно с людьми? Думаю, по одной единственной причине – крайней нужды при отсутствии иного выбора.

     

    О профессиональной подготовке докторов судить я не берусь, но вот в чем мы с ними кардинально разошлись во время их коротких подходов к моей койке. Я сказал:

    – У вас переизбыток техники, но нет самого главного – рабочего места врача.

    – То есть?

    – Нет стула или хотя бы табуретки у кровати, чтобы врач мог присесть поговорить с больным…

    – Мы можем общаться и стоя…

    – Это неполноценное общение. Авиценна учил: первое лекарство для больного – ласковое слово. А главное для врача – любовь, сердечное участие, без чего нельзя проникнуть вглубь недуга и исцелить его. Здесь же у всех отсутствующий взгляд, врачи ставят диагнозы по данным от приборов, а пациент – лишь придаток ко всякой электронной томографии…

    Одна лишь юная врач по имени Кристина несла в себе еще не погашенный светильник этого участия – но выглядела тут явным исключением и даже, как мне показалось, побаивалась проявлять свое хорошее начало при заведующей отделением.

    А та на все мои расспросы при выписке отвечала: у вас все в диагнозе написано: пейте регулярно таблетки и не стройте из себя дурака, который не умеет читать по-русски. Моя попытка прочесть в ее глазах хоть что-то человеческое в мой лично адрес потерпела полное фиаско: меня там не было, а был лишь добросовестно затверженный набор врачебных правил, как прописывать лекарства человеку вообще. Без всякого налета того ложного, по-нынешнему, гуманизма, который великий Авиценна, лечивший, по преданию, «все болезни кроме смерти», ставил во главу своего учения, изложенного в его знаменитом «Каноне врачебной науки».

    В итоге ведущая московская больница с ухоженными зданиями и дорожками, роскошным цветником по центру и бездной лучшей техники оставила во мне удручающее впечатление. В том смысле, что здесь грохнули уйму денег явно не самым эффективным образом. Черта ли в сверхдорогом томографе или ином приборе тому несчастному, которого связали пыточным ремнем в реанимации – за то, что он, как всякий больной, назойлив и неловок в своих просьбах и движениях?

    Врачи наверняка мне возразят: все вы, больные – сволочи неблагодарные! Скажи спасибо, что в Москве хоть так сегодня лечат – в провинции и того не сыщешь днем с огнем: ни техники, ни персонала. Но это – «оправдание от худшего». По такой логике и провинциалы должны ликовать, что пусть их и не лечат, но хоть не сдирают с них кожу заживо как в Бухенвальде! И так мы скоро доберемся до врачебной практики гоголевского попечителя богоугодных заведений Земляники, у которого больные «не столько медикаментами, сколько честностью и порядком» «все как мухи выздоравливают»…

     

    Вообще я в своей жизни мало обращался к докторам – и потому, пропустив постепенность градаций в современной медицине, ярким контрастом к ней вижу давний случай, как еще в советской больничке мне лечили абсцесс в горле. Осмотрев меня, доктор сказал, что по науке надо резать. Но добавил следом, что он враг всякой резни, и попробует обойтись без крайне опасной операции. Он всего меня исщупал пальцами и глазами, словно пытаясь влезть под мою кожу, долго морщил лоб – и в результате назначил курс лечения, через три дня одолевший мой недуг… А мог, не мудрствуя лукаво, пойти стандартным путем: просто резануть скальпелем гнойник и в случае чего сослаться на законный в таких случаях процент летального исхода – как поступили бы наверняка сегодняшние доктора.

    Причем в его глазах еще была какая-то неутоленная пытливость – тогда как нынешним эскулапам, судя по их виду, все давно уже известно до зевотной скукоты. Никакого сомнения, вечного спутника поиска и находки, в их взглядах и в помине нет.

    Они опять же скажут, что в советском здравоохранении врач не был так загружен и задавлен всякой борьбой за хлеб насущный. Но именно таким макаром все, кивая друг на дружку, сегодня и оправдывают свой скверный труд, ведущий к нашей общей деградации. Врачи в силу их причин плохо лечат, учителя плохо учат, судьи плохо судят, строители плохо строят, избиратели плохо избирают, готовые под нажимом сверху или за подачку выбрать во власть любую дрянь. И лишь воры воруют хорошо – и мы сегодня впереди планеты всей уже не в области балета и космических ракет, а в области тотального отката. Выражение поэта Державина «покрыты мздою очеса» распространилось на весь круг радетелей о нашем государстве и народе – и никто не хочет взять на себя труд первым порвать порочную цепочку этих «оправданий от худшего».

    Наверное, великий лекарь Авиценна жил в другом обществе, где все как на подбор трудились из рук вон хорошо – поэтому мог тоже делать свое дело на славу, оставшуюся по нему в веках. И окажись наши врачи на том Востоке 11 века, где жил Абу Али ибн Сино по прозвищу аш-Шейх ар-Раис (Король Мудрецов), они, пожалуй, тоже лечили бы от души, а не спустя рукава – как в наше злое время.

    Однако что до Авиценны, мне сдается, что если бы судьба забросила его в наш век, он и в нем не растерял бы своей великой любви к человеку и всегда крайне нелегкому искусству врачевания. Не стал бы нипочем придатком мощной современной техники, но с ее помощью добился б еще более ошеломляющих успехов.

23

Комментарии

5 комментариев
  • Андрей Громадский
    Андрей Громадский19 ноября 2019 г.+5
    С. + Как сказал один киногерой: "Грубый век, грубые нравы. Романтизьму нету, не дают человеку спокойно жить!". Описанные автором больничные мытарства есть закономерный результат расчеловечения нашего народа преступной идеологией демократов, совершивших госпереворот в 91-93-х г.г. прошлого века.
  • Борис Кедров
    Борис Кедров19 ноября 2019 г.+5
    Мне в апреле поставили диагноз рак легких. И поставили в очередь на томограф на конец июля (22 число)!!??. Я врачу сказал, что она меня оставила умирать не оказав ни какой помощи. Потом, как выяснилось, случайно перепутали бумажки в рентген кабинете. Это результат реформ. Все сократили. К нас была своя поликлиника, которую оптимизировали. Теперь оставшиеся поликлиники просто не успевают обслуживать людей. Вот и результаты. Оптимизаторы должны отвечать за своё безобразие. Сколько смертей на их совести!
  • Марина Самонова
    Марина Самонова23 ноября 2019 г.+1
    Одно время сотрудничала с лизинговой компанией. Обратились в облздрав с предложением о поставке медоборудования на сумму (сейчас не припомню точную цифру, но примерно так) 25 млн рублей в лизинг на 20 лет. Безналичная помесячная оплата начинается после установки оборудования, только через месяц с начала эксплуатации. Замучалась бегать по кабинетам для согласований и объяснений... Пока секретарша не сжалилась и не показала документы на ПОКУПКУ точно такого же оборудования в 2 (два!!!!!) раза дороже!!! То есть нынешним чиновникам удобнее опалтить из бюджета СЕЙЧАС всю сумму, чтоб точно такую же сумму распределить по карманам, чем сэкономить бюджетные средства, направить их на общенародные нужды! И это можно назвать государственной политикой нынешнего дня: вычистить госбюджет подчистую! Идёт разрешённое свыхе уничтожение страны...
  • Иннокентий Аврохин
    Иннокентий Аврохин25 ноября 2019 г.+1
    Я сочувствую автору и понимаю его мытарства. Первое чем лечит (любой) ВРАЧ, это добрым словом. Именно с этого начинается любое лечение. Так было раньше (40 - 50 лет назад). Представьте себе, меня привезли с травмой на "Скорой" в приёмное отделение больницы. Первое, что я услышал от врача, "... наверное пьяный (!?) был.". Хотя я вообще не потребляю никаких алкогольных напитков уже 46 лет. Второе, "Деньги есть?". (!?). Потом поправилась, спрашивает,"Страховка есть?". Что меня спрашивать то! Я прикреплён к этой больнице и легко по компьютеру можно узнать про страховку. Потом на следующий день жена приносит страховку. То есть, никого из медперсонала не интересовало то, что со мной случилось!
  • Иннокентий Аврохин
    Иннокентий Аврохин25 ноября 2019 г.+1
    Сделали рентгеновский снимок и ... ничего. Никаких консультаций, никакого интереса к моей персоне не проявлялось. Не могу все подробности описывать, много места займу, да и может никому это неинтересно. Поэтому не буду вас утомлять своей писаниной. Короче, была трещина в грудинной кости от удара в торец железной трубы прямо в области сердца. Выжил, отлежался два дня, получил один раз укол обезболивающего препарата и ушёл, САМ оттуда, благо я пенсионер и не работаю. Долечивался уже САМ дома. Нагляделся на технику тоже и на мучения других пациентов. Недаром у медперсонала на Новый год есть тост "Выпьем за то, чтобы бедные не болели, а богатые не выздоравливали!." С бедных много не возьмёшь, богатых будут лечить до тех пор, пока у них есть деньги, Закончатся деньги, дадут им справку "Здоров", заходите ещё!.".