Новости партнеров

Самое свежее

Александр Росляков. Страх социализма: с чего кремлевский рупор кинулся пинать его? Александр Гутин. Ваши документики! Андрей Нальгин. О новых лицах в деле с ДТП «кровавой барыни» Собчак Андрей Десницкий. Чем грозит закон об иноагентах тем, кто еще ими не признан Эль Мюрид. Муаммар Каддафи: 10 лет после свержения Александр Росляков. Обреченные на отпевание – утянут ли они и всю Россию за собой?
Загрузка...

2 мая 2014 года - начало отсчета киевского трибунала

  • Картинки по запросу Одесса 2 мая фото

    Киевский Трибунал не будет международным. Потому что международный трибунал должен опираться на международное право, которого больше не существует. Это будет военный трибунал, опирающийся только на право победителя. Этот элемент присутствовал всегда – иначе в Нюрнберге нацисты были бы главными обвиняемыми только по пункту «преступления против мира и человечества», а вот по пункту «военные преступления» Англия была бы, как минимум, вторым обвиняемым… А может, и главным. Но от Нюрнберга до Гааги менялось процентное соотношение – составляющая международного права убывала, права победителя – прибывала. С Дома профсоюзов же начался отсчет Темных Веков. Агония международного права началась еще в 90-ых, с расчленения Югославии. 2 мая 2014 агония закончилась, наступила его окончательная смерть.

    Право возникает не тогда, когда есть хотя бы несколько игроков сопоставимой силы. Оно может возникнуть и тогда, когда есть один сильнейший, но он достаточно разумен, чтобы понимать - нельзя быть сильным всегда и везде. Тебя могут застать пьяным, спящим, трахающимся, просто сидящим на толчке… Безопасность, хотя бы относительная, может быть только коллективной – нужно договариваться, вводить нормы и запреты, а главное – ИХ СОБЛЮДАТЬ. К сожалению, в какой-то момент сильнейшим оказалось государство-подросток, упоенное своей силой и кажущейся властью над взрослыми и возомнившее себя неуязвимым. Ну, трудно ожидать чего-то другого от людей, чье коллективное бессознательное детскими комиксами, пожалуй, исчерпывается… Начался новый мир.

    Никто не захотел услышать первых звоночков – когда сомалийские дикари волочили по улицам привязанные к автомобилям трупы американских морпехов, и оказалось, что в одиночку с ними невозможно сделать ничего вообще. Но Дом Профсоюзов зафиксировал другую, куда более важную перемену. Все предшествующие преступления подразумевали какие-то оговорки, какую-то маскировку, какую-то стыдливость. Чтобы бомбить сербов, пришлось сначала проводить могучую клеветническую кампанию о «геноциде мусульман». Варварское убийство Каддафи маскировалось под «африканские дикие нравы», и сами исполнители, европейские спецназовцы, старательно изображали «диких арабов».

    Дом профоюзов был первым случаем, открыто продемонстрировавшим: в центре Европе можно массово убивать белых людей без какой-либо дезинформации, без каких-либо самых смехотворных обвинений – и НИКОМУ ЗА ЭТО НИЧЕГО НЕ БУДЕТ. Принцип «сукин сын, но наш сукин сын» впервые был продемонстрирован предельно откровенно.

    Уже три года мы живем в мире, в котором нельзя проигрывать. В мире, в котором нет никаких вообще запретов и ограничений. Власть победителей над побежденными так же абсолютна, какой она была разве что в эпоху Великого переселения народов – уже к VII-VIII векам церковь начинает вводить первые ограничения на правила ведения войны. Мы снова живем в мире дикарском, где надо побеждать любой ценой и любыми средствами, иначе – горе побежденным.

    Чем все закончится, давно описал Брэдбери в одном из рассказов (редкий случай – не помню названия). Американская супружеская пара застряла где-то в Латинской Америке. В тексте не содержится никакой конкретики, но понятно – со Штатами случилось что-то очень нехорошее. С ними можно больше не считаться. И супруги гонят машину на север со всей возможной скоростью – взгляды местных ясно показывают, что задерживаться не стоит нигде. Машина, естественно, в какой-то момент выходит из строя. Беглецы вынужденно заходят в придорожный кабачок, надеясь договориться о ремонте. Договориться не удается, а у дверей начинают собираться местные. Кабатчик предлагает единственный выход – они остаются здесь в качестве его прислуги. Он берется убедить земляков не убивать гринго, ограничиться наблюдением их ежедневных унижений. Но англосаксы слишком хорошо понимают, что значит быть людьми второго сорта – именно они и учили этому окружающих на протяжении веков. И они выходят из кабака навстречу местным…

    Брэдбери застал время, когда англосакс еще умел выходить навстречу. Выходить сам, без оглядки на то, есть за спиной могучая военная машина, или нет. Еще сохранял остатки «духа белого человека». Сегодняшние американцы в подавляющем большинстве с визгом побегут в прислугу, в рабы, в наложницы и евнухи, лишь бы выжить… Спасет ли их эта готовность, время покажет. Чем позже рухнет сегодняшний миропорядок – тем тяжелее придется всему миру. И на ком же еще мир будет срывать злобу за эти тяготы? Права ведь больше не существует.

    Армен Асриян

1