Новости партнеров

Самое свежее

Почему вера в доброго царя всегда кончается не добром Чем нынешний культ личности отличается от Сталинского? Слова Володина об отмене пенсий – страшная правда? С кем вы остались, товарищ Путин? Александр Росляков. Марш матерей в защиту политических узников – святое дело или провокация? Сергей Лесков. Ваучер – политический булыжник олигархов
Loading...
Loading...
Загрузка...

ЭПОХА Г. А. НАСЕРА. ЧАСТЬ II. ШКОЛА ОГНЕМЕТЧИКОВ ПОД КАИРОМ. 3. Главa III. Майор Якунин и генералы.

  •  

    Главa III. Майор Якунин и генералы.

     
    Я сделал все, как приказал капитан Астахов. Сходил в офис. Поговорил с паспортистом Валентином Родниковым, которого все называли за глаза «особистом». Валентин дал мне два адреса квартир на Замалике. Я выбрал получше и поближе к нашему дому. Поговорил с хозяином дома и договорился, что послезавтра контракт будет подписан.
    Рассказал об всем Люде. Она предложила пригласить прибывающую семью на обед. Приедут, голодные. Ничего не понимают, не знают.
    На том и порешили.

     

     

     На фото: Слева крайний - Алексей Якунин с Петриком. 

    Я любил каирский аэропорт. Первый в моей жизни аэропорт за границей – просторный, чистый, прохладный. Он на всю жизнь запомнился мне как ворота в совершенно фантастический, сказочный мир. Впервые в жизни я летел на самолете. Во многих аэропортам мне пришлось побывать позднее, но каирский милее моему сердцу, чем все остальные, может, даже лучше его, вместе взятые.
    Мы с Родняковым, порученцем Старшего группы советских военных специалистов в Египте генерал-лейтенанта Александра Степановича Пожарского,
    приехали в аэропорт встречать двух офицеров с семьями на микробасе. 
    Поболтали с представителем Аэрофлота, мужичком, ничем не примечательным. Вскоре совершил посадку самолет из Москвы. Представитель встретил экипаж, попрощался с нами и увез коллег в Каир.
    Обнаружить советских офицеров в толпе пассажиров легко. Они, как правило, одеты в черные костюмы, белые рубахи с темным галстуком гражданскую униформу, получаемую на военном складе на Хорошевском шоссе. Они пугливо осматриваются по сторонам: а вдруг не встретят?! Что тогда?
    Я попытался отыскать огнеметчика. Он майор. Значит моложе полковника. Чуть меня старше. Я приметил одного молодца в черном костюме, но рядом с ним шла женщина, как мне показалось, намного его старше. Она вела мальчика лет пяти-шести.
    Я не ошибся. Когда он передавал паспорта Валентину, он назвал свою фамилию: Якунин.
    – Вот переводчик. Он будет с вами работать, – представил меня Валентин.
    Мы поздоровались. Я отвел его на несколько шагов в сторону.
    – Заедем в офис. Вы получите аванс. Потом я отвезу вас на квартиру. Оформим квартирные деньги – 25 фунтов в месяц. Снимаем обычно квартиру на две семьи за 50 фунтов. Квартиру я уже нашел. Уехал один полковник на родину на днях, и наш "Лемешев" с женой остается с женой в хорошей квартире. "Лемешев" – мужик неплохой, – судя по выражению на лице, майор не совсем соображал, что я ему говорил.
    – Сейчас едем в офис, там вы получите аванс. Потом на квартиру и к нам. Мы с женой приглашаем вас на обед. Завтра получите указания у нашего генерал-лейтенанта Пожарского в этом офисе утром в автобус и поедем знакомиться с египетским генералом в управление и с офицерами батальона, с которыми будем работать полгода.
    – А вы давно здесь?
    – Полтора года.
    Мы завезли вещи майора на квартиру к "Лемешеву" и пешком пошли к нам домой. За обедом мы разговорились.
    Якунин оказался веселым и находчивым человеком. Широкоплеч, коренаст, улыбчив. Закончил недавно академию. Направили служить в Прибалтику. Он имел редкую способность говорить о серьезных вещах в шутливом тоне. Он запомнился мне своими шутками и прибаутками, нередко матерными. Красиво употреблял их и в разговорах с арабскими офицерами, зная, что его русских прибауток те не понимали. Не понимали они также, почему я порой тихо посмеиваюсь, переводя объяснения Якунина на вполне приличный английский. Без мата. 
    Жену звали Евгенией, Женей. Ее нельзя было назвать красивой. Полнота при низеньком росте её старила. Рядом с Алексеем она могла показаться чуть ли его матерью или старшей сестрой. 
    Как и мы с Людой, Алексей с Женей женились рано, почти сразу после школы. Поездили и пожили в военных городках. Общее между нами было то, что мы были русскими людьми, выросшими среди русских в провинции. Мы привыкли довольствоваться малым и делиться тем, что имели.
    Сынишка Петрик был похож на Алексея. Отец в нем души не чаял. В свои пять лет Петрик был забавен и простодушен. Он славно пел. Когда мы обедали у Якуниных позже, Алексей просил сына спеть. Петрик обязательно взбирался на стул, принимал позу певца, и исполнял одну и ту же песню «Бабушка, заведи мне граммофон...». Слух и голосок у знего был замечательный, и мы ему от души каждый раз аплодировали. Потом он по-взрослому кланялся и слезал со стула под наши аплодисменты и улыбки.    

     

    Глава IV. За работу, товарищи и господа!

    I

    На следующий день мы с майором пришли в офис на беседу со Старшего группы советских военных специалистов в Египте генерал-лейтенантом Александром Степановичем Пожарским.

    О чем они беседовали я не слышал. Пообщался с Валентином. После инструктажа Якунин вышел веселеньким.

    – Ну, что сказал шеф?

    – Сказал, делай все, что хочешь, но чтобы ни один огнемет не сыграл!

    Что значит «не сыграл»?
    Не полетел в противоположную сторону. Покажу на месте. 

    Мы сели в пустой автобус, поджидавший нас на улице и поехали в Управление химической защиты. Арабский генерал-майор нас ожидал в своем кабинете. В креслах сидели несколько полковников и капитан. Последнего генерал представил нам как командира роты огнеметчиков. С ним нам предстояло работать.

    Генерал просил Якунина подготовить роту огнеметчиков для боевых действий египетской армии в Северном Йемене. Там полным одном шла война. Великобритания не желала расставаться со своей колонией. 

    Английская вежливость, аристократическая спесь, чашечки кофе. Генерал говорил на хорошем английском. Поколение Гамаль Абдель Насера постоянно общалось с англичанами и потому почти чисто говорило на языке колонизаторов.

    – Нам нужна рота тяжелых огнеметов для боевых действий в Северном Йемене. Вы знаете, что там произошла демократическая революция, и наш долг защитить ее от реакционных кругов Саудовской Аравии и Великобритании. Легких огнеметчиков мы обучаем сами. Они хорошо зарекомендовали себя в боевых действиях в горной местности. Надеемся, что вы нам поможете подготовить роту тяжелых огнеметов. Тяжелые огнеметы, насколько нам известно, особенно эффективны в боях в городе и в горной местности.

    – Особенно в засаде. Для того, чтобы выкуривать противника из укрепрайонов.

    – Есть особенности, секреты подготовки огнеметчиков?

    – Конечно, есть. Два секрета. Первый – это  психологическое преодоление страха. Каждый человек боится огня. В руках расчета огнеметчиков сто килограммов горящего напалма. Можно поразить цель на расстоянии пары сотен метров. Выстрел, и из рук двух солдат вырывается и летит струя горящего огня. Хорошо, если она летит в цель.

    – А что может лететь и не в цель?

    – В этом-то  второй секрет. Стокилограммовый фугасный огнемет устанавливается в земле. Его следует закрепить, прижать к поверхности земли так, чтобы при выстреле его отдача не сорвала с места. Если сорвет, горящий напалм становится неуправляемым и опасным для своих.

    – А если его установить на машине?

    – Уже установили, но на машине его по тропинкам в горы не затащишь. Машину не замаскируешь. Главное достоинство тяжелого огнемета – внезапное применение из засады. Разведка не всегда может выведать местонахождение огнеметов. Роту повзводно не трудно из резерва передислоцировать на нужное направление в ночное время, например.

    – Второй секрет подготовки?

    – Нужны особые мишени из толстого листового железа – стационарные и движущиеся.

    – В чем сложность?

    – Мишень сваривают из кусков железа. Огнесмесь плавит не только швы, но и железо.

    – Думаю, мы найдем мастеров и изготовим нужные для обучения мишени. Командир роты, тыловики подготовят все необходимое для занятий. Сколько времени потребуется для планирования занятий?

    – До конца недели справимся.

    – Хорошо. Возникнут проблемы, обращайтесь ко мне, к моим заместителям, – и он указал рукой на двух сидящих полковников.

    Возникла пауза.

    – Пора прощаться, – прошептал я.

    – Все ясно. Начнем работу прямо сегодня.

    – Желаю вам успеха.

    Все встали. Мы попрощались и вышли на улицу. Светило ярко весеннее солнышко.

    II

    Ибрагим, водитель нашего автобуса, ждал нас на улице, хотя мы его об этом не просили, и предполагали, что в роту поедем с командиром роты на его газике.

    – Теперь мы увидим генерала на стрельбах и перед твоим отъездом. Он пригласит тебя на чашку кофе и поблагодарит за работу.

    – Ну и на том спасибо.

    Мы сели в автобус.

    – Видишь, как шофера отшлифованы. Бардизи успел проинструктировать и будь уверен: наш рабочий кабинет части уже оборудован жучком.

    – Кто такой Бардизи?

    – Сотрудник египетской контрразведки. За нами у него здесь всюду контроль.

    – По-нашему – особист. Как же без них обойтись. Байла негра! А нашего особиста знаешь?

    – А как же. Его все знают. Он у тебя паспорта забирал в офисе.

    – Симпатичный мужичок. Моих лет.

    – Друг Бардизи в кавычках. Работают на пару, но каждый тянет одеяло на себя.

    – Ну и мастер ты. Как это ты умудряешься говорить, не дослушав до конца мой ответ. Я так боялся, что ты наговоришь какую-нибудь отсебятину.

    – Этот перевод называется синхронным. Никаких новых терминов вы с генералом не употребили. Я только склеивал ваши термины в мысли.

    – И письменно ты так же переводишь?

    – Нас научили военному переводу. Иностранный язык – очень забавная штука. Чем больше его учишь, тем он становиться интереснее и сложнее.

    – Почему?

    – Потому, что узнаешь, как одну и ту же мысль выражают русские и англичане.

    Я спросил шофера, знает ли он, куда ехать. Тот ответил, что знает.

    – Ты и по-арабски говоришь?

    – Немножко. Говорит, что его начальник предупредил. Он знает куда везти нас.

    – Ты так здорово говоришь по-английски. Наши преподаватели в училище так не говорили.

    – Это тебе показалось. Генерал говорит почти  без акцента. Сразу видно, что в Англии учился.

    А ваши преподаватели в институте так же говорили?

    – Преподаватели были хорошие. Особенно на курсах военных переводчиков. Только пособий было мало – ни английских фильмов, ни радиозаписей. Никакой буржуазной пропаганды, если короче.

    – А по-арабски?

    – Здесь нахватался фраз. Нашел хороший учебник Очень красивый язык. Когда Насер выступает по радио – заслушаешься. Он говорит на балади, простонародном наречии. К сожалению, наше посольство запрещает изучать языки на курсах Берлица. На них через три месяца ты бы заговорил по-арабски.

    – Почему запрещают?

    – А то ты не знаешь почему!?

    – Догадываюсь. А другие языки знаешь?

    – Испанский и французский. Но никогда на них не говорил. Только читаю. В Каире много иностранцев, но нам с ними общаться запрещено.

    Помолчали. Алексей смотрел по сторонам. Ему все казалось интересным.

    Шофер выехал из города по дороге на Порт Фуад. Потом свернул на рокадную узенькую дорожку.

    – А что про Йемен не спрашиваешь?

    – Меня в Генштабе проинструктировали. Ты газету читаешь, новости расскажешь.

    – Ты не воевал в войну. Откуда огнеметы знаешь?

    – Их на вооружении у нас давно нет. В Академии о них немного нам рассказывали. Они сняты с вооружения давно. Механизированные остались. На гусеничном ходу. Мне в одной части показали старые фугасные перед самым отъездом. Показали, как их готовить к бою и использовать в горной местности.

    III 

    Километра три мы ехали мимо воинских частей. У последнего шлагбаума автобус остановился. Это была наша школа огнеметного дела.

    Нас ждали. Водитель спросил у часовых, куда подъехать. Те указали на штабную палатку. Возле нее стоял газик.

    Капитан, командир роты, доехал быстрее нас и теперь поджидал нас у палатки. Рядом с ним стояло три лейтенанта. Среди пары рядов палаток мы заметили здание без окон, как потом выяснилось, это был склад.

    Капитан представил нам лейтенантов и пригласил всех пройти в штабную палатку. Предложил кофе. Его готовил повар на кухне в палатке рядом.

    Мы заговорили о планах нашей совместной работы. Капитан свободно говорил на английском: акцент арабский, грамматика по учебнику, построение фразы – калька с родного языка. Лейтенанты молчали. Они понимали, о чем идет речь, но говорили по-английски плохо. Поэтому все наши дела мы решали в основном с капитаном.

    – Давайте решим вопрос о мишенях...

    После совещания капитан показал нам нашу палатку-кабинет. Она стояла рядом между штабной и буфетом. Солдаты жили в больших палатках. Их было много. Мы дошли до склада. В нем на полках лежали тяжелые огнеметы, выкрашенные в зеленый цвет и покрытые толстым слоем смазки. Я видел их первый раз в жизни. Это метровые трубы около 10-12 см диаметром, заваренные с обеих сторон.

    Я хотел было поднять один из огнеметов, что бы узнать его вес, но побоялся испачкаться.

    – Тяжелые?

    – Пустые нет. С огнесмесью – более сотни килограмм. Поэтому в расчете два-три человека. Одному не поднять. Скажи, пусть десять штук отмоют для учебных занятий.

    Я перевел.

    – Сперва обучим офицеров, потом они по-арабски станут обучать солдат.

    Лейтенанты переглянулись и вопросительно посмотрели на капитана. Тот молчал.

    – Теперь за работу.

    IV 

    Каждый день Якунин писал, я переводил, солдатик печатал на машинке. Капитан крутился возле нас, читал переводы, задавал вопросы. Алексей отвечал, чертил схемы. Нашли солдатика, который нарисовал схемы, сделал красивые надписи по-арабски.

    К концу недели пакет документов на английском языке был готов. Капитан отвез его в Управление и вернулся довольный.

    – Одна гора с плеч. Теперь учебы и мишени – подвел итог Алексей.

    Капитан и Алексей поздравили друг друга с успешной подготовкой документов и пожали друг другу руки. За неделю мы успели сдружиться с капитаном.

    – А огнесмесь? Как и кто ее будет делать? – спросил я.

    – Верно. Я напишу заказ. Подробно изложу в какой пропорции применять загустители. Скажи ему!

    Начались учебные будни. Утром мы прибывали на службу. Шли в учебную палатку. Офицеры нас ждали в ней. Вместе пили кофе и начинали занятия. Якунин рассказывал, показывал. Я переводил. Если бы они понимали, каким сочным русским языком Алексей толковал им прописные истины огнеметного искусства!

    Через пару дней занятия перенесли на местность. Начали учить капитана и лейтенантов, как закреплять огнемет в песке. Надо было копать песок, обтесывать колышки топориком, рыть окопчик. Лейтенанты хотели было привлечь для физической работы солдат. Якунин объяснил, что командиры обязаны уметь делать все виды работ сами. Учить солдат они могут только личным примером.

    – Не бойтесь грязной работы, ребята. Вперед и с песней – Якунин в белой рубахе, черных брюках и штиблетах с "Хорошовки" сам брался за лопату, топорик; копал, подкапывал, забивал колышки.

    Недовольные лейтенанты работали вместе с Якуниным.

    Устанавливать огнемет в песке, надежно прикреплять его к земле – дело довольно сложное. Одно дело установить его в твердой почве, другое в – песке.

1