Новости партнеров

Самое свежее

Александр Росляков. Тысячелетняя мечта плохих бояр сбылась при Путине: Господь послал! Лариса Казакевич. Так говорят в Одессе... Андрей Нальгин. Кого на самом деле разоблачил Навальный в его европейской речи Арестованный стражник Наше сегодняшнее деревенское кино – полное дно Александр Росляков. Бить надо не похабщиной, а интеллектом
Загрузка...

Владимир Мамонтов. Вирусище поганое. Историческая драма


  • Кремль. Царские покои

     

    – Ну, что, мрёт народишко-то?

    – Мрёт, царь-батюшка.

    – А от чего?

    – От микроба.

    – Какого микроба? Ты ж говорил – от поганого духу. От Антонова огня. В болотах застужался. С колоколен падал. Разрыв сердца, то, сё.

    – А теперь учёный муж Левенгук сделал увеличительное стекло. И выяснилось: все мрут от микроба!

    – Час от часу не легше! И чего делать?

    – А сказать Пимену, чтоб писал в летописи правильно: погибло столько-то, от микроба. А то пишет, поди, антонов огонь.

    – Это да. Это нужно. А много ли их, микробов?

    – Тыщи.

    – Ого! А как быть?

    – Прекратить всяческое сношение.

    – Погоди... Мы ж собирались того... с печенегами воевать.

    – Щас, батюшка, не до этого нам. Хотя момент хороший. Печенеги тож сильно мрут. Но им вера не дозволяет в увеличительные стёкла глядеть – они по-старому, от холеры. Но молодёжь разве удержишь? Глядят! Устои рушат!

    – А нам-то, самим... тоже того, воздерживаться?

    – Ну, да, дома... по-семейному.

    – Тебе хорошо по-семейному – женился третьего дни на Анютке Голоноговой… А у меня от служения отечеству застой крови может сделаться!

    – Я ж по любви, не предвидя.

    – Не предвидя... Ты вот что...Ты пошли ко мне Анфиску, что из Легкоуступовых. Род захудалый, но Анфиска – самый сок... Только осмотри её всю с увеличительным стеклом: нет ли на ней микроба.

    – Это я с моим удовольствием, царь-батюшка. Анфиску-то. Может, и лекарь осмотрит?

    – Ты еще конюха позови! А лекарь кто у нас?

    – Матвей Безрукий. Но только он далече: в Сибири. Ему руки-то отрубили, когда он под предлогом прививок людям оспу в жилы совал. И в Сибирь. Лекарь-то он знатный был, с оспой только вот у него вышла придурь: видать, про микроб ещё не знал. Заблуждался.

    – Ладно, везите его обратно. Может, присоветует чего.

    – Дык он советовал, призывал, людей смущал: надо руки от грязи мыть. И рыло тряпицей обматывать, чтоб микроб не проскочил.

    – Рыло! У кого рыло, а у кого и лицо! Ну, тряпица ладно. Это я понимаю. Но руки мыть? Грязь? Разве отчая сыра-земля нам не защитница? Разве не природная огорожа от всякой хвори?

    – Да кто ж их, лекарей, разберёт, батюшка! Один одно, другой другое. Звать Матвея?

    – Да ну его! Отрежьте ему язык его поганый, да пусть там и остаётся. И в Сибири люди живут. Кто там в сенях толчётся?

    – Посол эмира. Сделка: имбирь – пенька.

    – На кой нам имбирь?

    – Говорят, микроб этого имбиря боится. Вот он, имбирь. Корень.

    – О-хо-хо... Ладно, вот на Анфиске и проверим. Зови посла!

10