Новости партнеров

Самое свежее

Борис Григорьев. Иллюзия будущего. Мы, нищие и олигархи, рождены, чтоб сказку сделать пылью? Александр Майсурян. Нечаянная скрепа: как ненависть к декабристу Пестелю сблизила нас с украми Порядок, а не демократия – важнейшее условие существования государства Артель «напрасный труд» или экономический рак общества Захар Прилепин. Наши спортсмены громко сдались, военные – тихо победили Украина от Януковича до Саакашвили: бег по кругу
Loading...
Loading...
Загрузка...

90 лет Михаилу Ульянову

  • Хороший ты мужик, но не орел!» – эти слова героини фильма «Простая история», обращенные к секретарю райкома, влюбленному в нее не советской платонической, а нормальной чувственной любовью, но так и не решившемуся хотя бы на миг дать волю своему чувству, на долгие годы стали самым емким и выразительным определением подобного персонажа.

    Михаил Александрович Ульянов наделял собственным неотразимым мужским обаянием не только конкретных социальных героев, но и – опосредованно, отраженно – придавал живые и симпатичные человеческие черты самому типу такого героя. 
    К середине 80-х он был одним из самых обласканных властью и официально признанных актеров страны.

    Власти надо отдать должное: плохих она не особенно приласкивала. В качестве своих фаворитов она выдвигала, обыкновенно, очень значительных художников, которые тут же и становились членами высоких партийных эшелонов, депутатами, лауреатами Государственных премий, Героями соцтруда, орденоносцами и руководителями каких-либо «общественных организаций» или «творческих союзов». Ульянов был едва ли не самой заметной фигурой в этом ряду.

    Уровень зрительского признания Ульянова и его профессиональный авторитет был исключительно высок с первых его шагов в кино и на протяжении всей актерской карьеры. Его геолог Каширин («Дом, в котором я живу»), метростроевец Кайтанов («Добровольцы»), летчик Рассохин («Балтийское небо»), и, конечно, Данилов из «Простой истории» сделали его любимцем публики в конце 50-х – начале 60-х годов.

    Мужественные, сильные, способные на поступок и на сильное чувство, герои Ульянова, наделенные к тому же ярким мужским началом, не могли не импонировать зрителю, а открытое, волевое, чуточку простоватое лицо внушало симпатию и доверие. Парадоксальным образом Ульянов оказался в эти годы советским секс-символом в не меньшей (если не в большей) степени, чем даже герои-любовники, первые красавцы советского кино Вячеслав Тихонов, Олег Стриженов, Василий Лановой.

     

    Когда же в середине 60-х он сыграл однорукого председателя колхоза Егора Трубникова, крутого мужика, хитрованистого крестьянина, благородного человека – истинно народного героя, а вслед за ним неукротимого Митю Карамазова, – стало очевидно, что он не просто хороший актер, а актер великий. Такого темперамента, такой могучей энергетики, такой страстности натуры отечественный экран той поры не знал, и мощный всплеск популярности в мгновение ока сделал Ульянова суперзвездой нашего кино.

    Сегодня мало кто уже знает или помнит о том, что на роль маршала Жукова в фильме «Освобождение» Ульянова выбрал сам Жуков. Режиссер Юрий Озеров уже общался с К.К. Жуковым, строил планы, обсуждал с ним возможного исполнителя роли (Ульянов был в числе нескольких).

    И именно в тот момент 68-летний Жуков посмотрел фильм Алексея Салтыкова «Председатель». Он позвонил Озерову:

    – Ты «Председателя» смотрел?

    – Смотрел!

    – Вот, этот мужик, Трубников, председатель – просто вылитый я в молодости. Этот актер будет меня играть! Он осилит!

    Актер вахтанговской школы, Михаил Ульянов отличался от абсолютного большинства актеров на роли социальных героев еще и вкусом к острой характерности.

    Кинематограф 70-х – 80-х оценил эту характерность по достоинству. Ульянову об эту пору предлагаются роли, рассчитанные на актерскую эксцентрику. Генерал Чарнота из булгаковского «Бега» – блистательный бенефис Ульянова – открывает новую страницу кинобиографии мастера. Это фонтан эксцентрики, в иных эпизодах просто доведенный до уровня «сольных концертных номеров». Что называется, старая гвардия «показала класс». Дуэт с Евгением Евстигнеевым в знаменитой сцене игры в карты стал не просто профессиональной классикой, а легендой профессии. Герои Ульянова, наконец, получили возможность, какой не было у их предшественников, и всласть стали ею пользоваться.

    Собственно привычный актерский почерк Ульянова в эти годы резко меняется. Егор Булычов, Ким Есенин из панфиловской «Темы», старый Трубач из «Последнего побега», даже отец Уленшпигеля Клаас из средневековой Фландрии, и – особливо – герой ленты Михалкова «Без свидетелей» – с удовольствием начали паясничать.

    Маргиналы, оригиналы, «официалы», писатели, купцы и партократы словно разом заплясали в лицедейском экстазе. Нет, безусловно, общая реалистическая форма большинства этих ролей не нарушалась, но в них была внесена – одной из существенных красок характера – склонность к фиглярству, к театральному жесту, к балаганному ёрническому выплеску, которые, подобно знаменитым габеновским «сценам гнева», с той самой поры становятся как бы личной визитной карточкой Ульянова, его персональным «логотипом» на экране.

     

    Вновь и вновь Ульянов кочует из одной военной картины в другую в шинели и кителе маршала Георгия Жукова, в роли которого всегда достоверен и убедителен. Ульянов Жукова в 20 фильмах, играя эту роль в целом практически без перерывов 22 года, и создав некий канонический образ.

    Надо заметить, что сыгранный им образ маршала Победы был ему чрезвычайно дорог. И отнюдь не потому, что до определенного времени эта роль была за ним, что называется «закреплена навечно» в приказном порядке (а это так и было). Он и сам – при всей своей актерской и общественной занятости – этой ролью дорожил, и когда однажды роль эта была при его жизни предложена другому актеру (а Ульянов сам в ту пору был весьма уже немолод и нездоров), предпринял все усилия для того, чтобы сыграть ее самому.

    Перестройка, болезненно отозвавшаяся в судьбах большинства официозных деятелей культуры (Ульянов к тому времени был депутатом Верховного совета, председателем ВТО, Героем социалистического труда, народным артистом СССР, Лауреатом Ленинской и двух Государственных премий, лауреатом «Золотого льва Св. Марка» МКФ в Венеции за фильм «Частная жизнь»), по Ульянову тоже отчасти ударила.

    В кинематограф Ульянова вернул Дмитрий Астрахан, снявший его в роли безногого старого альпиниста («Все будет хорошо»), а затем в телесериале «Зал ожидания» в роли мэра. Следом за этим Ульянов снимается в фильме «Сочинение ко Дню Победы» в довольно эксцентричном бенефисном трио с В. Тихоновым и О. Ефремовым.

    Кино 90-х воспользовалось личным имиджем актера, поскольку «запаса прочности» Ульянова хватило и на то, чтоб в результате этих манипуляций никак не пострадали его профессиональный престиж, а мастерство и свойственная его дару эксцентричность позволили ему без ущерба для себя вполне органично вписаться в произведения, про которые он мог бы от себя сказать слова из эйзенштейновского фильма: «Коротка кольчужка!»

    Но следом подоспела работа в фильме Станислава Говорухина «Ворошиловский стрелок» – роль мощная, бенефисная, подстать личностному и творческому масштабу Ульянова. Роль, которая надолго затмила великое множество молодых героев, современных этой работе актера-классика...

     

    Он очень много успел сделать в жизни. Но, мне кажется, что талант его был таков, что мог бы и еще столько же успеть.

    Его внутренняя сила, та самая харизма, была такова, что когда-то давно он, молодой, пьющий актер-неудачник, на котором в начале карьеры чуть было крест не поставили, сумел отбить красавицу-жену, Аллу Парфаньяк (журналистку из «Небесного тихохода», помните?) у – невозможно поверить – самого Николая Крючкова, находившегося в зените славы. Вот так: полюбил – и увёл.

    В последний год его жизни я его видела дважды. Один раз, когда он приехал в Питер на фестиваль, получать приз «Живая Легенда». Он уже был болен. Городское начальство, прознав, что приехал Ульянов, само решило ему этот приз вручить. Речь начальства получилась на славу: «коротенько, минут на сорок». Мы уж как только ни намекали, что, мол, Михал Санычу стоять тяжело. Но разве с властями договоришься?

    Ульянов отстоял на сцене всю эту речь. Когда стали подкашиваться ноги, ухватился за микрофонную стойку, так и устоял. Отказался от протянутых навстречу рук, и сам спустился со сцены. Смотреть, каких мучений ему стоили эти три ступеньки, не было никаких сил…

    А в последний раз – когда он пришел на похороны Неи Зоркой.

    Шёл дождь. На Новодевичьем кладбище как-то всё суетливо происходило, кажется, могилу докапывали, гроб поставили на треногу на открытом пространстве, на душе у всех было тяжело и мрачно, никому ничего говорить не хотелось.

    Ульянов, больной, уже почти не могущий ходить, всю эту суету стоически терпевший, заговорил.

    Вот когда он заговорил – я, которая совсем не плакала, немедленно заревела. И не я одна.

    Потому что у Ульянова нередко особого смысла не имело, ЧТО он говорит (и герои его часто несли жуткую ахинею).

    Но всегда имело значение КАК.

    И в тот раз – тоже.

     

    Ирина Павлова

13

Комментарии

9 комментариев
  • Одинокий Путник
    Одинокий Путник20 ноября+6
    Таких больше не делают. Да и где им играть сегодня. В Ментах, Бригадах, Сволочах?
  • Сергей Бахматов
    Сергей Бахматов20 ноября+5
    Цитата: "влюбленному в нее не советской платонической, а нормальной чувственной любовью". В советские времена любовь если была, то настоящая. Это сейчас задумываются над тем, нищеброд или бизнесмен, как упакован, каковы перспективы и т. д. Кстати, когда Ульянову предлагали сняться в рекламе (лёгкие шальные деньги), он говорил: солому буду есть, а в рекламе сниматься не буду.
  • Юрий Комаров
    Юрий Комаров20 ноября+5
    Настоящий артист. Из числа тех, кому поддавалась эта магия кино: уже одним своим присутствием в кадре приковывать к себе внимание. Генерал Чернота в подштанниках – его шедевр. Впрочем всего один из многих.
  • Я Славянин
    Я Славянин20 ноября+1
    Меня немного ввела в недоумение его роль вора в законе в фильме "Антикиллер" - зачем было играть такую ничтожную роль?! Эх, время было голодное и мерзкое в 90-е, надо было крутиться, чтоб выжить! В Омске ему должны памятник поставить!!!
  • Александр Росляков
    Александр Росляков20 ноября+2
    Великий артист – это великий лицедей, прежде всего. Все остальное – во-вторых. Какой-нибудь сегодняшний артист Панин или даже Миронов – это артист Панин или Миронов, произносящий, путь даже очень одаренно, текст своей роли. А маршал Жуков, генерал Чернота, Председатель, Ворошиловский стрелок – совершенно разные личности, не имеющие ничего общего меж собой и никакого отношения к артисту Ульянову. И в этом его гений – в умении стирать ради роли свое лицо.
  • Алекс Белорус
    Алекс Белорус20 ноября
    Артист кончно великий. Но как он Сталина материл и преступником называл в последние годы жизни
    • Александр Росляков
      Александр Росляков20 ноября-1+2
      Ваш вопрос легко снимается старинной христианской истиной: судите дерево по плодам его. Болтать на досуге можно что угодно – и Ульянов имел полное право на этот болтливый досуг. Но когда он с дрожью жилок на виске играл Жукова или Председателя, то есть делал свою прямую плодоносную работу – именно этот его вклад ложился в нашу бесценную народную копилку.
  • Алекс Белорус
    Алекс Белорус21 ноября+4
    Александр Росляков. Болтать на досуге можно что угодно – и Ульянов имел полное право на этот болтливый досуг. ))) Дорогой Росляков. Он не на досуге болтал. Он выступал на встрече со зрителями. Полный зал. Его слова: Вы посмотрите, что этот подлец, негодяй и преступник с советским народом сделал. Что он со страной сделал. Его имя нужно вычеркнуть из истории. А артист замечательный. Но и медведи ездят на велосипедах.
    • Сергей Бахматов
      Сергей Бахматов21 ноября-2
      Александр, если бы не было тоталитарного государства, к созданию которого Сталин приложил свою руку, то советский народ никогда бы не позволил разворовать собственность, которую создавал полвека и не позволил бы расколоть страну на части и т. д. Все усилия народа, кровь, пот и слёзы были похерены в одночасье. Сталин был государственником (в отличие от нынешних властителей), но понимал государство извращённо.