Новости партнеров

Самое свежее

Далеко ли либералам до фашизма? Рукой подать! Андрей Франц. О русской идее: России удавалось быть великой лишь на пути антикапитализма Путин – наш рулевой. Но кто рулит Путиным и выбирает курс страны? Налог не дремлет, даже когда экономика спит Почему эти живые хотят зарыть мертвого Ленина? Потому что он поныне живей их! Сергей Собянин: мы наш, мы новый Кремль построим!
Loading...
Loading...
Загрузка...

Владимир Мамонтов: Молодые горя знать не хотят!

  • Картинки по запросу митинги 26 марта фото

    Когда моя бабуля желала показать, что нынешнее поколение (тогдашний я) поверхностно относится к жизни, она, продолжая вымешивать тесто, говорила: «Горя вы не знали». Навидавшись горя и смертей за одну революцию и две войны, ее поколение до последнего сметало крошки со скатерти, разглядывало под зеленой лампой фотографии погибших мужей и сыновей, вздыхало, что уголь для печки привезли плохой — вот в прошлом году был прям антрацит, а нынче с Реттиховки, что ли? Пыль одна.

    Какие печки? Какие крошки? Сегодня я бы развил эту философию так: нынешняя молодежь горя не знала и знать не хочет. Кругом уже были электрические духовки, стиральные машины, Робертино Лоретти и борьба за мир, но я еще вырос в полном осознании необходимости постоянного преодоления. Дважды два — четыре. «Жи» и «ши» пишутся с буквой «и». Жизнь состоит из трудностей. Ты их обязан преодолеть. С тупой настойчивостью я, очкарик, отвечал на удары придурка-второгодника, развлечением которого было попасть мне в солнечное сплетение. На каждой перемене. Он удивлялся, не менее настойчиво продолжал, но, к счастью, перешел потом в ПТУ и плохо кончил.

    Я был довольно стеснительный, но упорно преодолевал это. Ездил на заводы и фермы брать интервью у таинственных, смешливых доярок, вникал в технологию добычи вольфрама, летал на лесные пожары на вертолете Ка-26 и т.д. Однажды я поехал писать заметку о том, как при возведении ГЭС в тайге мог исчезнуть редкий вид бабочки. Услышав это, начальник строительства, заслуженный медведеобразный мужик, начинавший, по-моему, с Днепрогэса, долго устало смотрел на меня сквозь очки в черной пластмассовой оправе. По-моему, руки в карманах его крытой брезентом шубы сжимались в кулаки. Потом сказал, что я совершенно прав, что это очень современно — заботиться об уходящих под воду деревнях, колокольнях, медведях, бурундуках, кедрах и даже бабочках. Давно пора. Тут нам навстречу из кустов выскочил человек без шапки (несмотря на сорокаградусный мороз). 

    «Василь Петрович, солярка (автомат-гедонист, кстати, упрямо и современно правит на «солярий») в речку ушла!» «Зимняя или летняя?» — вырвалась у начальника из самой потаенной глуби души забота, но не о речке. Не о бурундуке. Не о бабочке. Представьте, у меня хватило ума не написать в своей чудесной заметке: и такие люди руководят стройками. Что останется после них на нашей чудесной зеленой планете? Тут я тоже кой-чего преодолел, считаю. Кое-что у меня в мозгах устаканилось.

    Нынешнее поколение трудности воспринимает совершенно иначе. «Трудности для современного молодого человека означают, что путь к успеху, который ты выбрал, неверен», — прочел недавно в социологическом исследовании о молодежи. Я тут же вспомнил, как мой малолетний внук наставительно повторяет: «Дед, умный в гору не пойдет, умный гору обойдет». 

    Я долго смотрю на него сквозь очки и вспоминаю, как лихо и бесстрашно он летает по горам, по красным и черным трассам, чего я себе и представить не мог в его годы. И тем более в мои. Какие трассы? Прыгал себе со второго этажа в снег, вот и всё геройство. Странно! Он готов сутками преодолевать трудности, поднявшись к ним на подъемнике, откушав картошки-фри в шумной столовке и обязательно в новой крутой маске. И зачастую беспомощен, когда надо проявить упорство в реальной, не горнолыжной жизни. Ладно, мы это поправим, какие наши годы.

    И начать поправлять, надо, полагаю, с себя —а не с молодежи вовсе. Это не противоречит прежде написанному, подождите кидать в меня помидорами. Дело в том, что детей такими сделали мы сами. По данным тех же социологов, родители «гиперопекают» своих ненаглядных. Перестали заниматься тем, что бабуля определяла ярким термином «жучить». 

    Эта отвратительная старуха, полтинник с лишком, могла не кормить меня завтраком, пока я не принесу свое ведерко воды в дом от колонки. Могла — и не кормила. То есть она не делала вид, что сердится. Никакого постмодернизма: она сердилась! Обещание выпороть ремнем она так и не сдержала. Но уверен, что и это было бы произведено, если бы я, против наставления, разжег костер в сарае.

    Не так давно я принимал участие в телепрограмме, где меня убеждали оппоненты, милейшие дамы, что семья и школа прежде всего должна воспитать свободомыслие, самоуважение, дать навыки самопознания и всякого иного дзена, я же уверял, что нужны твердые базовые знания, привычки, поведенческие рефлексы. Можно (и нужно) без пионерского «Будь готов!», но только не эта жуткая каша-размазня, когда юное чудовище разом абсолютно уверено в собственной исключительности, мыслит и действует при этом абсолютно стадно, как нам, пионерам, и не снилось. Их уже называют «поколением мейнстрима», их гуру сидит в планшете, они болеют, если пять секунд не заняты «социальным взаимодействием» (не тычут в тачскрин), в новые веры всякие жулики и провокаторы их обращают по пять раз на дню, а они уверяют друг друга, себя и нас, что свободны как ветер!

    Я понимаю, что так было всегда, гормоны бунтуют, мозг отстает, молодо-зелено, перемелется — мука будет. Словарь полон такими поговорками, как трехлитровая банка огурцами. Но не часто случается, чтобы разрыв между технологиями, да и принципами познания мира у отцов и у детей стал столь явственен, как сегодня. Такое было разве что после революции, когда миллионы молодых людей, поднятые «социальным лифтом» с низов, пошли к вершинам через рабфаки и книги, а родители остались с тремя классами церковно-приходской — и грандиозным, ранящим, тревожным опытом крушения страны. Который молодыми воспринимался как светлый путь к счастью.

    В известном смысле что-то похожее случилось и в 1990-е годы. Давайте глянем на себя их глазами. Всё что угодно, только не это престарелое, чугунолитейное чудовище, уверенное в том, что знает жизнь лучше всех, но при этом пялится в телик. Которому, чтобы понять, что любовь владеет миром, надо зачем-то читать Тургенева. Тот, кто сутками проходит уровень гейма, который я прохожу за пять минут. Человек, построивший свою рутинную жизнь на запутанной системе компромиссов, откатов-накатов, измен своим же вчерашним идеалам, который, пахал, вкалывал, изводил себя — и почему-то всё равно под зеленой лампой одинок вечерами. И несчастен со своим «Чивас Ригал» в квадратном стакане.

    Такой вот парадокс: они, молодые, ценящие комфорт и спокойствие, не особо жаждущие «вкалывать», очень боятся остаться без счастья. Без ярких переживаний, без настоящей любви, без настоящего дела — социологи заявляют с ответственностью. Это надо понимать. Это надо учесть

3

Комментарии

1 комментарий
  • Андрей MastersInc
    Андрей MastersInc3 апреля
    Вот и я так думаю. Если чего то хочешь, делай это разумно, но не спеши поперёд батьки в пекло, а посоветуйся, подумай и сделай САМ. Воспитание штука сложная и долгая, поэтому так важен опыт. Любой взрослый человек понимает,что опыт это первооснова. Но опыт нужно развивать, а значить конструктивную инициативу, нужно поощрять. Людей нужно понимать, а молодёжь в первую очередь. Наставников уважают за умение понимать и направлять энергию молодости в нужное обществу русло. Умный не тот, кто знает что есть теорема Пифагора, умный тот, кто знает как её доказать. Молодёжь трудностей не боится, им просто нечего преодолевать. Ведь таких задач "наставники", то есть мы, не ставим. Вот они и преодолевают "трудности" на компьютерах в интернете. Мы лишили их, реальной жизни. Да и себя тоже. Имеем то, что имеем. С соседом по лестничной площадке давно общались? Или только в Фэйсбуке с кличками.